Из
недавних стихов
(лето 2010)
Водопад
Величие водопада – в его падении
Под собой таящий клад,
Красотой ни с кем не равен, –
О тебе писал Державин,
Неумолчный водопад!
Как тебя я видеть рад,
Украшение природы,
Как твои привольны воды,
Безудержный водопад!
Словно дикий виноград,
(Но не вверх, а вниз ты
вьешься),
Как свободно отдаешься
Ты паденью, водопад!
Камнепад и листопад –
Вот с тобой кто б мог
сравниться,
Если б не был ты, как птица,
Беззаботен, водопад.
А кругом – безмолвный сад,
Неподвижный, тихий, сонный.
Ты один, неугомонный,
В нем резвишься, водопад.
Трех ступеней перепад
Без раздумья и без страху
Перепрыгнувший с размаху,
Ты отчаян, водопад!
Нет тебе пути назад!
Ты, как жизнь, бесповоротен.
И однако же, вольготен,
Бесшабашный водопад.
И вслепую, наугад
Ты летишь неудержимо,
Чтоб в конце неотвратимо
Усмириться, водопад!
Вдруг, как молнии разряд,
Возбудив восторга визги,
Рассыпаешься на брызги
И на капли, водопад!
И сверкающий каскад
Приведя в успокоенье,
Ты спокойное теченье
Обретаешь, водопад.
Лето 2010
Испепеляющее лето:
Жара, безветрие и смог.
И удивительно, как это
Так долго выносить я смог.
До срока пожелтели травы,
Обвис, обмяк усохший лист,
И, если очевидцы правы,
В лесу не слышен птичий свист.
А где-то буйствуют пожары:
Обезумевшие поля,
Лесов обугленных кошмары
И раскаленная земля.
И только ночью под горою
Вздохнет уставшая река,
И ощущается порою
Прикосновенье ветерка.
***
Когда б вы знали, из какого сора…
А. Ахматова
Нет, не из сора,
не из чепухи
Рождаются
хорошие стихи.
Вот дерево.
Трава. Поляна. Куст.
Вот птичье
щебетанье, ветки хруст…
Рыбалка. Зорька.
Жаркая уха.
Кто скажет, что
всё это чепуха?
Сор – это наша с
вами суета.
В природе же
разлита красота.
И даже
незадачливый лопух,
Красив, да так,
что замирает дух.
И одуванчик, уж
на что простой,
Красив
неповторимой красотой.
И даже,
извиняюсь, лебеда –
Не только в годы
скорбные еда.
Ее, лебедушку,
придумал Бог,
А он уродку
выдумать не мог.
Вот почему из
этой «чепухи»,
Не ведая стыда,
растут стихи.
Комарово
Озеро с дивным
названием «Щучье».
Лесом весь берег
покрыт.
Между ветвей
рукоделье паучье,
Тихо колышась,
висит.
Воздух настоян
на травах и хвое,
Благоуханье
цветов.
В этом густом,
ароматном настое
Спится без снов.
Дом на пригорке
венчает картину,
Как
восклицательный знак.
Завтра я всю эту
прелесть покину.
Жаль, но иначе
никак.
***
Морока сна порою так томит,
Что кажется реальность сновиденьем.
Приснившееся в памяти стоит,
А явь вдруг ощущаешь наважденьем.
Ах, милый Фрейд, когда б ты только знал,
Как верны твои были предсказанья.
Порой покажется: всё спал бы, спал и спал –
Лишь бы уйти от жизни наказанья.
***
А у японцев
наше всё –
Неподражаемый
Басё.
И все японцы и
японки
Ужасно любят побасёнки.
***
Ох, эти книжные
закладки,
Ложатся в книгу,
как заплатки.
И от страницы до
страницы
Летят по книге,
словно птицы,
И будто стрелки
часовые,
Считают время, как живые.
***
Сосны рыжими
стволами
Рдеют на закате.
Горизонт ввергая
в пламя,
Солнце в
пропасть катит.
Света алые
потоки
Гаснут, меркнут,
тлеют.
А напротив, на
востоке
Облака темнеют.
Вот потух пожар
– и что же?
Сразу посвежело.
Холодок коснулся
кожи,
Пробирает тело.
Наступает
царство ночи.
День задвинул
шторку.
И мышонок что
есть мочи
Поспешает в
норку.
Жизнь - театр
Сказал однажды Фрэнк Синатра
(а до него сказал Шекспир),
Что жизнь
– подобие театра,
Среди кулис всеобщий пир.
И люди все – актеры в нем,
Играют с чувством и огнем
Судьбой расписанные роли,
Их лица – маски, и не боле.
Порой забытые слова
Для них суфлирует молва,
В сопровождении оркестра
Для них солирует маэстро,
И кто из них – какой актер,
Лишь знает Главный режиссер.
Ну, кто сказал, что мы бесценны?
Он нам дарует мизансцены,
Потом, поставив уйму пьес,
Теряет всякий интерес
И, морщась от оваций треску,
Вдруг опускает занавеску.
И рвут всевидящие Парки
Просроченные контрамарки.
…Когда
незрелые подростки
Вступают робко на подмостки,
Любой из них – простой статист.
Мечтает будущий артист
С
разнокалиберным талантом
Пробиться, сделаться гигантом.
Но много ль среди нас таких?
И кто упомнит остальных?
Театр уж полон? Ложи блещут?
Доброжелатели клевещут.
Уж обветшал весь реквизит.
Колосники ржавеют.
Где зритель? Где он, паразит?
Лишь ветры в зале веют.
Лишь мечется среди колонн
Всё разрушающий циклон.
Новогоднее поутру
Отморозок
Дед-Мороз.
Снегопадшая
Снегурка
Тащит пьяного
придурка
В белом венчике
из роз.
Леденящий душу
дождь
Их преследует, и
ветер.
На экране
трезвый вождь,
Взор его и чист,
и светел.
А Снегурочка не
тает,
Ей ледышки по
нутру.
Об одном она
мечтает:
Похмелиться
поутру.
Как сказал
однажды Кант
(Он мудрее был,
чем мент):
На любой
погодный бунт
Должен быть в
запасе зонт.
Анаграммы
Популярнейший
товар –
Свежий ягодный
отвар.
Автор
пробовал: чудесно,
И целебно, и не
пресно.
Если рвота
не доймет –
Он здоровье
принесет.
Выпьешь целое
ведро –
Ставить некуда
тавро!
Шутливый сонет
Мне не страшны одические рати,
Чего уж говорить там за сонет!
Хотите – верьте, а хотите – нет:
Пишу, не вылезая из кровати.
Кто только не писал сонет, ей-богу!
Шекспир писал, Жуковский, Пастернак,
И Бенедиктов, и старик Маршак,
И Бунин фонтанировал помногу.
Подумаешь, сонет! Хоть я не Дант,
И не Петрарка, славивший Лауру,
Но тоже я сонетную фигуру
Могу изобразить, как тот педант.
Как Бунин, я строчил бы, ей-же-ей,
Да только жаль измученных друзей.
***
Не боги, скажем
так, горшки нам обжигали.
Но расколов
горшок, вдруг испытал я шок.
Горшки в
хозяйстве нам немало помогали,
И те, кто от
горшка лишь два вершка, те знали,
Что нет полезней
вещи в доме, чем горшок.
Вот почему
горшку я посвятил бы оду.
В нем наши
предки кипятили воду,
И под него
придуман был ухват.
И жаль, что в
наши дни так изменили моду
И воду греют в
чайниках на пару киловатт.
Ода овощам
Чтобы овощи на
грядке
Были в силе и в
порядке,
Игнорируй
химикаты,
Пестициды и
нитраты.
Огурцы и
помидоры
Пусть ласкают
наши взоры,
Возбуждают
аппетит.
Никому он не
претит!
Кабачки и
патиссоны –
Тоже важные
персоны.
Лук, петрушка и
укроп
Для приправы и
для проб
Обрели свою
прописку
За столом. Еще
редиску
Очень любят
едоки,
И чеснок, и
буряки...
Про капусту и
картошку
Не сказал я
понарошку.
Знают все: куда
ж без них,
Главных, первых,
основных?
Много в мире
овощей
Для салатов и
борщей!
Странный случай
Знавал я как-то
братьев-близнецов,
Родившихся от
разных двух отцов.
Один Андреем
наречен, другой – Борис.
Один черняв,
другой был белобрыс.
Потом пошли
Василий, Глеб, Давид…
Так постепенно
заполнялся алфавит.
Но окончательно
оформилась семья,
Когда родился
Яков (он – на Я).
Пришла отцов
приветствовать Москва:
Их оказалось
ровно тридцать два.
