Лиловый плащ накинул небосвод...
Лиловый плащ накинул небосвод -
густая тень сошла на землю вскоре,
в прохладу вод остынуть на просторе
нырнул с небес искристый хоровод.
Какая ночь! Какие типажи!
Среди миров покойно Вечность дышит,
а под глухой озоновою крышей
сопят себе уютно миражи.
И лишь суде'б шальное колесо
кружит, скрипя, над пологом эфира;
занесено для жертвенного пира
безжалостного времени лассо.
16.01.2011
Над стеклом золотого затона...
Над стеклом золотого затона
источают в полуденный зной
розоватые сосны-колонны
сладковато-смолистый настой.
Чуть поодаль скрипачки-цикады,
пригласив почитателей круг,
вдохновенно выводят рулады,
оглашая восторженный луг.
Где звенит сама Вечность над ухом,
на паласах зелёных полей
разметался сиреневым пухом
по июлю целебный кипрей.
Из дремучих глубин подземелья
средь гранитных ступенчатых круч
серебрится намоленным зельем
говорливый целительный ключ.
Здесь пирует царица Беспечность,
здесь Печалей пустует причал.
Жить да жить бы тут в радости вечной,
в колыбели начала начал.
17.03.2011
Мелодия
В темнеющем облаке спряталось солнце
на склоне весеннего дня,
неспешно лилась сквозь туманность оконца
мелодия, тихо звеня;
но смертный не слышал молений свирели,
и только больная душа,
вняв мартовским звукам весёлой капели,
раскрыла окно не спеша,
вдохнула всей грудью пьянящего зелья,
легонько смежила глаза -
и... вниз устремилась из сумрачной
кельи,
чтоб птицею взмыть в небеса.
Сокровенные мысли мужа
Привольный полёт беззаботной касатки –
свободы пленительный гимн…
Вздохнёт он глубоко, с печалью, украдкой
крамольною мыслью томим:
«Слетится к костру мотыльков резвых стая
дать скуке достойный ответ,
ах, как заискрится, ах, как заиграет
раздолья таинственный свет!
У глупого ж ложью душа не разбита –
всё это издержки судьбы,
в темнице семейного серого быта
сижу на злачёной цепи.
Разбейте ж оковы, свободные птицы,
верните мне прежний полёт,
сложу мирно крылья у дальней станицы,
где пляшет огней хоровод!..»
Художник-мороз
Прохладно-ажурною шалью
укутались плечики роз;
смешал со слезой и печалью
вино ледяное мороз,
добавил белил - и на стёкла
нанёс индевеющий грим,
и высветлил веточки вётел,
и озеро сделал седым;
легонечко сизым на сушу
побрызгал с палитры хмельной
и, выстудив милого душу,
умчался негодник домой.
Этюды - меж сказкой и былью,
а где же парадный портрет?
Смеялся игольчатой пылью
свидетель обмана - рассвет.
15.01.2011
Скоро утро
За уснувшею сельской околицей
На ладошке сопит ветерок
И седая луна-богомолица
Распласталась над тенью дорог.
Чьей-то силой, живою, могутною,
Разлампаден небесный пятак,
Навевает тоску бесприютную
Позлащённый таинственный мрак.
За эфирными смутными далями,
В соловьиных садах без опор,
Умываясь слезой над скрижалями,
Славословит Всевышнего хор.
Через час очарованным пленником
Безнадёжно влюблённый восток
Для зари за темнеющим ельником
Разукрасит румяно платок.
И огнисто-слепящими бликами
Разрисуется водная гладь,
Застегнув кошелёк с сердоликами,
Повернёт ночка страстная вспять.
На траве заиграет, заискрится
Изумрудом густая роса,
Засурьмит камышами-ресницами
Приозёрная лента-коса.
Серебристо-молочною дымкою
Встрепенувшись, покинет свой стан
И умчит к небесам невидимкою
Неуёмный романтик туман;
Под задумчивым утренним пологом,
Позабыв в одночасье печаль,
Элегантным сияющим облаком
Заструится в манящую даль.
А над миром светило лучистое,
От великих душевных щедрот,
В сокровенности помыслов чистое,
Не спеша благодать разольёт.
Грешница
Сонный сумрак умылся росой,
Заалелся рассветом зари.
Видишь, луг не косили косой
И уютно горят фонари.
Видишь, след от печальной луны,
А чуть выше тоскует звезда.
Знаю, сном ещё рощи полны,
А за рощею спят поезда.
Рельсов влажная тёмная сталь
Сторожит пробужденья их срок.
Скорый поезд умчит тебя вдаль,
Болью сердце разрежет гудок.
А пока уходить не спеши:
Ядом с мёдом наполнен роман.
Грешной мне... не звони, не пиши:
Всё - души воспалённой обман!..
Дары
Мерцал над уснувшей долиной
зимы остывающий луч,
под горько-пунцовой калиной
вручил мне торжественно ключ.
А следом хорошенький ларчик
узрела в смятенье душа,
малюсенький солнечный зайчик
скользнул по ключу не спеша.
Смахнула проворнее лани
сердечко-алмаз на ладонь -
и брызнули искрами грани,
и что-то шепнуло: "Не тронь".
Протяжно, в смущении охнув,
"Держи, - попросил, - в холодке!"
И крышечкой бережно хлопнув,
ушёл от меня налегке...
...На стылый ледник?! Невозможно!
Качнула на ветке рубин.
И дома ларец осторожно
взметнула на тёплый камин.
С зарёй, в предрассветном обмане,
случилась, на счастье, беда.
Раскрыла дары: как в тумане,
на донце плескалась вода.
Незрячей - клочок бы соломки,
да снегом овин замело...
А вскоре ... в сермяжной котомке
другой подарил мне тепло.
