Еврейские проводы

Моим дорогим родителям, с любовью и уважением.

 У Аллы замечательные родители. Умные интеллигентные люди.

В детстве Алла любила читать "Денискины рассказы" Драгунского. И на фразе: "Папа у Васи силен в математике..." - очень веселилась. Ее папа как раз был очень силен в математике и физике. Закончил школу с золотой медалью и институт с красным дипломом. Зато мама у Аллы была сильна в жизни. Она запросто могла что угодно достать, что угодно купить и разрулить любую ситуацию.

Разошлись родители, когда Алле был годик. При этом долгое время Алла была уверена, что у нее полная семья. Папа и мама остались очень хорошими друзьями и Алле говорили, что папа редко появляется, потому что работает не в Москве. Папа приезжал как бы на выходной, а вечером Алле показывали билет на электричку, который заранее купила предусмотрительная мама.

Потом папа женился на тете Фирочке. Алла так сразу ее стала звать, потому что та была очень маленького роста. А мама вышла замуж за дядю Володю. И опять Алле повезло. Тетя Фирочка ее любила, а уж Володя тем более. Он приехал в Москву из подмосковной деревни, когда ему было только шестнадцать лет. И в глубине души  продолжал считать себя деревенским мужиком. Познакомившись с Аллиной мамой, сразу решил, что на него случайно свалилось немереное счастье, Жар-птицу поймал. Он восхищался всем, что было связано с мамой, естественно дочка Жар-птицы тоже достойна восхищения.

Так и получилось, что любили Аллу: мама, папа, мамин муж и папина жена.

Алла жалела только, что нет у нее сестер или братьев. А то можно было бы в классе козырнуть. Тогда Алла решила взять себе в сестры дочку тети Фирочки от первого брака, Бэлу. Когда Алла с мамой были в гостях у папы и Фирочки, Алла с ней и познакомилась. Бэле тогда был двадцать один год, она была замужем за огромным Наумом-художником и ждала ребенка.

Алла не преминула сразу же рассказать в классе, что у нее есть старшая сестра, которая такая взрослая, что даже беременная. И теперь никто Аллу пальцем тронуть не смеет, а то сестра придет и разберется. (Наверное, беременная сестра по силе приравнивалась к Терминатору)

Однажды Алла узнала, что папа - диссидент. Слово красивое, но непонятно. Понятно лишь одно: у папы начались проблемы. Алла папу жалела, а мама спрашивала: Юлий, объясни, зачем ты в это лезешь? Что ты хочешь доказать?

Папа начинал объяснять, Алле становилось непонятно и скучно, но она сочувственно кивала головой и ужасалась, что папу могут посадить в тюрьму. Пока кончилось тем, что его уволили из института и не брали ни в одно приличное место. Мама тоже сочувствовала, но внушала, что с фамилией Левинзон можно было бы вести себя поскромнее.

Вот когда на ребенка начались гонения, так мама сменила ей фамилию на  русскую и перевела в другую школу.

Дядя Володя вообще плохо понимал, о чем идет речь. Но решил, что Юлий - пламенный революционер, достойный уважения. Когда папа поздно засиживался у них, Володя всегда шел его провожать до метро, чтобы какая-нибудь пьянь или гопота не посягнули на папину жизнь и здоровье.

Иногда папа приходил со светящимися счастьем глазами и с упоением рассказывал о встречах с " самим Сахаровым"! И любовно носил пиджак, им подаренный.

Однажды папа приехал очень расстроенный и сообщил, что их с Фирой вызвали куда надо и попросили сваливать на все четыре стороны. А сваливать он не хочет, здесь у него дочка и очень старенький больной отец. У Фиры тоже старые родители, как можно уезжать? Мама никаких советов, конечно, дать не могла, но, наверное, в глубине души подумала, что развод был правильным решением.

Потом наступила перестройка. Все как-то утряслось само собой. Папу пригласили на телевидение, вести для подростков передачу про компьютеры. Все хорошо, только продукты исчезли. Но Алла с мамой это не очень почувствовали. Володя устроился в военную организацию водителем. Возил важного генерала и получал продуктовые заказы. Мама всегда брала по два заказа, для себя и для папы с Фирочкой.

Папа был очень умным и эрудированным человеком, но совершенно терялся в быту. Если тетя Фира уезжала навестить уехавшую в Израиль дочку, то на каждую миску и кастрюльку в холодильнике клеила записки: “Юлий, это твоя еда, ее надо погреть на сковородке, только не уходи с кухни, а то забудешь, и все сгорит". "Эта мисочка для собаки, не вздумай есть сам"

Однажды тетя Фирочка позвонила Алле и трагическим голосом сообщила:

- Ты только что могла остаться сиротой. Твой отец решил сам поклеить обои! Он случайно сломал антресоль, на него упали старые журналы, и наша квартира выглядит как после бомбежки.  

- Зато мой папа писал сценарии для КВН, - гордо ответила Алла.

В 90-х папа с Фирочкой все-таки решили уехать. Алла уже взрослая, сама мама маленького Максима, родители Фиры умерли, умер и дедушка Наум.

Бэла писала маме отчаянные письма, она не может полноценно работать. Родился второй ребенок, а садики работают только до полудня. Короче вопрос решен. Надо ехать.

Оказалось, что Алла должна написать бумагу и заверить у нотариуса, что не имеет к папе имущественных претензий. Какие претензии? Алла уже сто лет как совершеннолетняя. Да и раньше папа никогда не был крохобором. Даже когда без работы сидел. Он писал научные статьи под другой фамилией и регулярно деньги приносил. Но слова словами, а бумажка весомее.

Алла сходила к нотариусу и написала что положено. Привезла бумагу тете Фирочке. Та просто сияла от счастья.

- Ты не представляешь, сколько трагедий из-за этой расписки! Тьма тьмущая моих друзей ждут отъезда годами, дети или бывшие супруги тянут за документ деньги или просто на нервах играют. Такие трагедии случаются!

Алла даже немножко обиделась, что же она, акула капитализма? Родному папе будет препятствия чинить?

Все, документы готовы, вещи почти собраны. Поедут в Шереметьево на трех машинах. Микроавтобус дяди Изика, машина дяди Семы, а папу, Фиру и Аллу повезет Володя.

Алла приехала к папе задолго до назначенного времени, помочь тете Фирочке.

Народу в квартире толпилось немерено. Все что-то говорили, что-то советовали, поучали, спрашивали. Стоял гул, как на вокзале. Алла сидела в уголке и пришивала ручку к Фириной сумке. Многие Аллу видели впервые и спрашивали, кто она.  Фира стеснялась, что все время Алле дает поручения, зашить, положить, утрамбовать. И драматично говорила, что использует ребенка, как рабыню Изауру. Папа вообще потерялся в толпе галдящих друзей. Один раз, вынырнув из плотного кольца провожающих, подвел Аллу к маленькому, худенькому человеку и сказал:

- Алик, я забыл тебя с моей дочкой познакомить.

- Очень приятно, Александр. Юлий, ты столько лет скрывал такую красивую девочку?

Алла пожала руку худенькому мужчине, вежливо поулыбалась и опять убежала на зов тети Фирочки.

Помогая запихивать очередные книги, Алла поинтересовалась, что это за дядечка, с которым ее папа знакомил?

Фира всплеснула руками: - Как? Ты его не узнала? Это же Алик, Александр Гинзбург!

Тут Аллу прямо пот прошиб. Это она сейчас запросто за ручку с Александром Гинзбургом? Она же столько про него читала. В застой часто писали, какой он разэтакий, отщепенец и уголовник, а потом стали писать, что он герой-правозащитник и смелый человек.  

Алла даже пожалела, что так мало подержала его за руку.

Проводы шли своим чередом. Кто-то ел, кто-то выпивал за благополучный отъезд. Кто-то напоминал передать привет или письма. И тут в дверь позвонили.

Подскочивший к двери маленького роста человек, не спрашивая, открыл. В дверях стоял Володя, закрывая своим крупным торсом весь проем.

- Вы к кому?- шепотом спросил открывший.

- Я к Юлию, - громыхнул басом Володя.

Вглядываясь в широкое, типично русское Володино лицо, открывший трагическим голосом крикнул:

- Юлик! За тобой пришли!

В квартире повисла мертвая тишина. Все застыли как в сцене с ревизором.

Папа, выскочив вперед, рассмеялся:

- Все в порядке, это мой друг Володя.

Все осторожно выдохнули. Недоуменно переглядываясь, откуда у Юлика взялся этот друг.

Потащили вещи к лифту. Самуил вместе с тощим и длинным сыном-подростком пихали чемодан по коридору. Самуил покраснел от натуги. Они даже не пытались его нести, а именно пихали. Володя, нахмурив брови, со словами: - Я сам.- поднял чемодан, прихватив по дороге еще один, понес его к лифту.

- Вот видишь, Броник, какой сильный этот мужчина? Наверное, он таки кушает утром овсянку, а ты нет.

     Флегматичный Броник не ответил.

У "Шереметьева"  Изик объявил Володе и Семе, что надо по очереди караулить машины. Местные извозчики могут решить, что это машины конкурентов и, например, разбить стекло или еще какую-нибудь гадость сделать. Договорились стоять на охране по полчаса. Все равно пока документы проверят да багаж сдадут, все успеют попрощаться.

Действительно все оказалось очень долго. Проблемы начались с Фириной собачкой Басей. Вроде бы Басю надо куда-то сдавать, в салон ей нельзя, хотя все документы в порядке. И вообще она без клетки. Представить карликового пуделя в клетке Фира не смогла и расплакалась. Истеричная, избалованная Бася начала подвывать. Алла за компанию тоже захлюпала, обещая, что если Басю не пустят, она ее удочерит и будет ей вместо матери.

Девушке-таможеннику, видно, надоел этот "плач Израиля", она махнула рукой, ладно уж, идите так.

Папа обнял Аллу, и она разревелась окончательно. Папа уезжает! Вдруг она его больше никогда не увидит! У нее прямо сердце заныло. И тетя Фирочка такая хорошая, так о папе заботится и всегда дарит красивые вещички маленькому Максиму и ей, а теперь Алла и ее не увидит! И зачем они уезжают? Остались бы лучше здесь. Мама всегда бы с продуктами помогла, Володя рад помочь, чем хочешь, Алла приезжала бы убирать квартиру, если тете Фирочке тяжело.

Еще и провожатых взяли несколько человек, они то же хотят обнимать Юлика и Фиру и мешают Алле от души плакать и расстраиваться.

Папа с Фирой прошли кордон. Таможенник поставил железные ограждения. Все, финиш!

Но тут в зал влетел сменившийся с дежурства Володя. Он разметал ограждения и бросился к папе. Таможенник от такой наглости впал в ступор, приоткрыв рот.

Огромный Володя прижал к себе миниатюрного папу, другой рукой подхватил Фирочку и заплакал. Так они и стояли, обнявшись втроем, и плакали. Алла опять начала захлебываться слезами за загородкой.

Самуил, напряженно глядя на эту сцену, осторожно тронул Аллу за локоть.

- Простите, Алла, вот этот Володя, он вообще кто?

- Володя?- Алла высморкалась в мокрый платок,- Володя - муж моей мамы.

Теперь в ступор впал Самуил.

Очнулся таможенник и вывел Володю. Папа с Фирой скрылись в длинном коридоре.

Володя погладил Аллу по голове.

- Стой здесь, никуда не уходи, потеряешься, тут генерал мой мотается, спрошу, везти его или он на своей машине.

К Алле опять подошел Самуил.

- Если не ошибаюсь, вы ведь на машине? Может, захватите меня до метро?

- Конечно,- закивала Алла. Сейчас Володя вернется.

- Ну что же он не идет?

- Да он с генералом своим выясняется, везти его или не везти,- брякнула Алла.

- С кем? Генералом?

Алла ничего не успела пояснить, Самуил растворился в толпе.

Алла с Володей ехали домой одни. Когда рассказала Володе, какую реакцию вызвало известие о том, что он муж бывшей жены, Володя рассмеялся, Алла не выдержала и тоже засмеялась, хотя еще шмыгала носом.

Вечером Алла все подробно рассказывала маме, ведь мама оставалась с Максимкой, а ей то же надо знать, как проводили. Алла старалась вспомнить все детали, вскакивала, изображала в лицах.

Мама все выслушала, улыбнулась и покачала головой.

- Значит, и поплакали, и посмеялись? Смех сквозь слезы. Еврейские проводы.